Читай и Пиши
информационный портал
юных журналистов
Челябинской области

Мария Деменева » Эпоха без башни?

31 марта 2018
Ей было почти тридцать пять... Она была маяком для потерявшихся, магнитом для смельчаков. Стояла непоколебимо, как настоящий символ эпохи. Она могла стать чем угодно: церковью, ЗАГСом, рестораном, кинотеатром, научно-просветительским центром… Она – недостроенная башня. Барышня с тяжёлой судьбой. Родилась в 1983. Должна была получиться такой же, как и её сестры — телебашни Вильнюсская и Таллинская. Не случилось: грянул гром перестройки, и не получилось у неё стать чем-то большим, чем просто палка, торчащая у цирка — достраивать её было не на что: людям было нечего есть.

Ей было почти тридцать пять. Самая высокая в городе – рост 219,25 метров — она была началом. Тем, с чем у многих в первую очередь ассоциируется Екатеринбург. И концом — местом, где люди сводили свои счёты с жизнью. Но теперь её нет. «Эпохам суждено сменяться», – сказал наш губернатор. И сменяться не так, чтобы превращать старые вещи в новые, усовершенствовать то, что уже было. Ничего не изменилось с конца XIX века: их дело разрушать, а создавать будут другие.

Чулок, чтобы осколки не ранили зрителей, — её последний наряд. Взрыв, потом ещё один — и её голова – вершина – упала на «подушку». Не помогли ни митинги, ни обнимания. — Она останется разве что в памяти людей, да на сувенирах. За её казнью наблюдали тысячи. Даже иностранные СМИ, такие как Deutsche Welle и Reuters, которым, казалось бы, нет дела до какого-то замкадского города, написали об этом. Она не могла говорить, но кричала с помощью света: «Я живая!».


Ей было почти тридцать пять. Её казнь не оставила равнодушным никого. Екатеринбург будто бы разбился на два лагеря: кто-то, как восемнадцатилетняя Анна П., считает, что надо было всё-таки не разрушать, а преобразовывать башню: воплотить в жизнь один из проектов реконструкции недостроенного, но всё же символа города. А другие, как сорокапятилетняя Ольга С., считают, что башню всё-таки стоило сносить: куда выгоднее будет создать на её месте что-то совершенно новое, ведь земля в центре города такая дорогая…

Ей было почти тридцать пять. По человеческим меркам, башня была ещё в самом расцвете сил. Сейчас на этом месте лишь её останки, часть которых можно с лёгкостью раздать на сувениры. Жизненный путь самой башни закончится на одной из городских свалок, а на месте, где ранее возвышалась «городская легенда», в недалёком будущем появится хоккейная арена. Может, именно там будут играть уже в каких-нибудь сборных командах те дети, что сейчас проходят мимо останков символа Екатеринбурга и, дёргая маму за рукав, говорят: «Смотри, башня! Сфотографируй скорее», – а потом, секунд через тридцать, отвлекаются от всей этой картины, увидев недалеко от себя лошадок с расписными сёдлами.

Такова и наша, человеческая, судьба: стараешься ради людей, что-то строишь. Не всё, конечно, получается так, как хотелось бы, но выжимаешь ты из своих 47% готовности все 100. А потом кто-то выше по званию понимает, что тебе уже «тридцать пять», и «эпохам суждено сменяться». И совсем неважно, что у тебя были планы. Не имеет значения, что никого из твоих коллег не спросили, и они начинают протестовать. Верха будут праздновать, нанимать на работу молодого, но, по их мнению, куда более перспективного парня и есть торт с твоим лицом. Рано или поздно, в тридцать пять, сорок, семьдесят — все мы окажемся на свалке истории — там же, где и наша башня.

Люди, здания, места, воспоминания — время слишком жестоко ко всему, что существует. Верха говорят, что эпохам суждено сменяться, но изменится ли жизнь простого человека, города, страны, в этом новом мире? Что это будет за время: период, в котором ни один человек, имеющий хоть какой-то изъян, не доживает до тридцати шести? Отвернувшись от останков башни, смотрю в сторону новой эпохи. До моих ушей доносятся звуки деревянной флейты: на ней около цирка играет старик, у ног которого лежит шапка с мелочью. Он, кажется, и в старой, и в новой эпохе никому не нужен: ни родным, ни прохожим. Может, нашу безбашенную жизнь нужно менять как-то по-другому? Чтобы никто не был забытым, бедным, больным, разрушенным? Кажется, что ответим на этот вопрос уже не мы. Ведь нам исполнится тридцать пять меньше, чем через двадцать лет…

Просмотрено 115 раз(а)

Комментарии: