Читай и Пиши
информационный портал
юных журналистов
Челябинской области

Артём Удовицкий » Прощай, Гутенберг! Здравствуй, Цукерберг!

25 августа 2019
Мы учимся всю жизнь. Наши учителя бывают разные. Одни из них терпеливо отвечают на вопросы учеников и стараются раскрыть их потенциал. После общения с другими вопросов становится ещё больше. Я решил, что в таких случаях надо найти человека, являющегося авторитетом для большого числа людей и попросить его расставить все точки над i. Знакомьтесь: Борис Николаевич Киршин. Корифей челябинской журналистики, отдавший ей полвека, 25 лет возглавлявший одну из старейших региональных газет России «Челябинский рабочий», декан факультета журналистики старейшего челябинского ВУЗа. Кто как не он знает о журналистике всё. Его опыт позволяет ответить на вопросы о журналистике в её разных проявлениях.

        

 

«ДЕТСКАЯ» ЖУРНАЛИСТИКА

              

— Борис Николаевич, что для вас означает детская журналистика? Для чего она нужна? 

           

— Если иметь в виду, что в перспективе нам предстоит жить в информационном обществе, можно сказать, что детская журналистика – верный путь в будущее. Уже сейчас информация играет в нашей жизни огромную роль, в дальнейшем будет играть ещё более существенную. Очень важно понимать, как она воздействует на нас, правдивая она или ложная, помогает нам жить или манипулирует нами. Принципиально важно умело использовать информацию для учёбы и работы. Дети, осваивающие журналистику, умеют это лучше других. Значит, они будут увереннее двигаться по жизни, добьются в информационном обществе более значительного успеха.

Я считаю, что у детской журналистики есть ещё одна важная миссия. Учёные предполагают, что основой этики в информационном обществе станет медиаэтика. Юнкоры осваивают её уже сейчас. Они не приемлют фейки, примитивную лексику интернета, информационные войны. Со временем, равняясь на них, нормы медиаэтики освоят все коммуникаторы. Детская журналистика, медиаобразование – эффективный путь распространения в обществе стандартов качественной журналистики.

Для кого-то детская журналистика станет ступенькой в профессию. По себе знаю: после первой удачной публикации в душе начинающего журналиста поселяется «микроб», неудержимо влекущий его в редакцию, информационное агентство, телестудию или пресс-службу. Но сначала, конечно, он попадает на факультет журналистики. Ребята, прошедшие школу детской журналистики, как правило, более успешно учатся, раньше других начинают сотрудничать с профессиональными СМИ и быстрее добиваются успеха.

— В каком возрасте школьнику надо задумываться о своей будущей профессии? И чем, по-Вашему, для современного школьника может быть привлекательна профессия журналиста?

          

— Важно не просто думать, но и пробовать себя в различных сферах. Я считаю, это счастье, когда выпускник школы твёрдо знает, куда ему идти дальше. Таких, к сожалению, не много. В этом смысле юнкоры выделяются из общей массы. Они, как правило, серьёзно мотивированы, кое - что умеют, приходят на творческий конкурс с солидным портфолио. Сразу видно: наши люди.

 Как вы считаете, нужны ли в школах свои детские газеты? Может быть, достаточно городской или районной детской газеты при Доме творчества? 

                

— Есть сведения, что ещё в 2017 году школьные издания имелись более чем в половине школ России. Думаю, сейчас их больше, журналистикой занимаются тысячи ребят. Какая городская или районная редакция сможет принять такое количество юнкоров? К тому же медиаграмотность и основы медиабезопасности важны для всех ребят. Это здорово, что они могут осваивать их, занимаясь журналистикой в своей школе параллельно с учёбой. 

— Каждая ли школа сегодня может позволить себе свое СМИ: газету, группу в соцсети, ТВ- или радиостудию?

         

— Мне неизвестно, какие сегодня бюджеты у школ, но думаю, что газету или группу в соцсети может иметь школа с любым бюджетом. Это не требует больших затрат. Сложнее с ТВ- или радиостудией, но и эти затраты окупаются тем эффектом, который они обеспечивают в медиаобразовании медиабезопасности. Ведь это же невероятно интересно – в детском возрасте стать в чём-то равным популярным телезвёздам или радиоведущим. Несколько лет назад я познакомился в Австрии с женщиной, которая преподавала телевидение в детском саду. Не все её маленькие воспитанники в будущем станут телевизионщиками, но продвинутыми телезрителями и читателями будут все.

— Для многих учителей школьная газета ассоциируется со школьной стенгазетой, посвящённой каким-либо праздничным датам. Как убедить их в том, что такая стенгазета – это позавчерашний день?

                     

— Очень просто: надо делать хорошую газету — интересную, рассказывающую об актуальных ребячьих делах, предлагающую решение школьных проблем, знакомящую с выдающимися сверстниками. Уверен, никто из учителей не будет против такой газеты, не станет настаивать на «датских» материалах. 

Впрочем, и такие материалы можно делать интересно. Важно заранее подготовиться к значительной дате: поискать неизвестные ранее сведения, подобрать редкие снимки, разыскать очевидцев давних событий. Если всё это хорошо подать, может получиться что-то весьма привлекательное. К примеру, к 100-летию Октябрьской революции мы в «Челябинском рабочем» решили узнать, что происходило в октябре 1917 года в Челябинске. В итоге вроде бы «датская» подборка материалов получилась очень познавательной и нестандартной. 

— Может ли школьная газета существовать без одновременного существования в этой школе кружка юного журналиста?

                     

— Наверное, может. В этом случае редакция школьной газеты будет опираться исключительно на практику, действовать вслепую. Лучше, если в школе будет работать кружок юного журналиста. Ведь журналистика — это творческая деятельность, которой присущи свои законы, нормы и правила. Если с ними познакомиться в таком кружке хотя бы в первом приближении, будешь действовать в качестве журналиста гораздо эффективнее.

— Был ли в вашем школьном детстве кружок юного журналиста, участвовали ли вы в выпуске школьной стенгазеты?

— Ничего такого в моём детстве не было. Базу для журналистики, не осознавая этого, я формировал сам. Много читал — художественную литературу, газеты (сначала "Пионерскую правду", потом «Комсомолку»), журналы. Это очень важно для журналиста.

В армии стал редактором стенгазеты. Однажды удивил ребят, опубликовав вместе с традиционными «датскими» материалами интервью батальонного старшины. Это был суровый, не склонный к разговорам человек, на самом деле оказавшийся интересным собеседником. Таков был мой первый журналистский успех.

Вскоре я впервые опубликовался в армейской газете. Это была крохотная заметка, подписанная моей фамилией. Всё, журналистский «микроб» поселился во мне. Он окреп, когда я купил в киоске «Союзпечать» журнал «Журналист» и восхитился языком и стилем его материалов. После армии я стал работать в газете и пошёл учиться на факультет журналистики Уральского государственного университета.

— Из Вашей книги «Прощай, Гутенберг!» я узнал, что, оказывается, редакция нашей школьной газеты, делая сначала посты для группы газеты "Школьный кругозор" ВКонтакте, а потом, ставя эти материалы в газету, работает в русле конвергентной журналистики. А у вас на журфаке учат студентов конвергентности? Надо ли юнкорам учиться конвергентной журналистике?

                     

— Учат, причём очень серьёзно. Дисциплина так и называется: основы конвергентной журналистской деятельности. Первые два курса студенты учатся работать на всех известных платформах: в периодической печати, на радио, на телевидении, в интернете, чередуя их ежемесячно. В качестве отчётности по этому курсу им надо выполнить творческий проект — подготовить мультимедийный материал с использованием творческих инструментов всех этих каналов коммуникации. На третьем курсе они выбирают для себя один из них, который продолжают осваивать более глубоко.

А юнкоры, если они транслируют свои материалы по нескольким каналам, переупаковывая их в соответствии со спецификой каждого канала, уже в какой-то степени осваивают конвергентную журналистику. Это, конечно, здорово и перспективно. Но если юнкор пишет только для школьной газеты, это не большая беда. Если внимательно рассмотреть творческие инструменты конвергентной журналистики, нетрудно убедиться, что в основе их лежит умение креативно мыслить и хорошо писать — то, чему учат в кружках юного журналиста и в редакциях школьных газет.

— Могут ли дети сами организоваться, создав в соцсети беседу, и самостоятельно делать газету и её группу?

                        

— Помнится, в ходе нашего первого разговора ты рассказывал, что несколько ребят из разных городов создали группу в ВКонтакте, стали публиковать там свои материалы, благодаря которым победили в нескольких номинациях конкурса"ЮнГа+". Вот ответ на твой вопрос: могут, и очень успешно.

— Всероссийская еженедельная газета для детей и подростков "Пионерская правда" немного младше «Челябинского рабочего». Среди детских изданий России это старейший бренд. Сейчас учредителем газеты является коллектив редакции. Газета давно отказалась от политики и от того стала ещё ближе детям всей страны. Проблемы, с которыми сталкивался «Челябинский рабочий» не обошли стороной и «Пионерку». Сегодня, как и многим независимым изданиям, газете приходится бороться за читателя. Газета в бумажном виде поступает в детские библиотеки, а по подписке в электронном виде приходит в самые отдалённые уголки страны. «Пионерка» развивает себя в соцсетях: ВКонтакте, «Фейсбуке», «Одноклассниках». Есть у газеты и свой сайт. 

Борис Николаевич, что бы Вы могли посоветовать детским изданиям для выживания в современных условиях?

         

— Чтобы давать советы какой-либо редакции, надо более глубоко разобраться в её деятельности. В первом приближении о "Пионерской правде" можно сказать, что её редакция действует правильно: размещает свою газету на всех существующих платформах, идёт следом за читателем: если он предпочитает получать информацию в интернете — она дает её там. 

— В Челябинской области есть несколько фестивалей, конкурсов и проектов для юнкоров: Журналина"«Nota-bene»,"ЮнГа+"«PROнас» и другие. Вам не говорили представители других регионов, что у нас журналистская область?

                        

— От других я этого не слышал, а сам именно так считаю. На том же конкурсе «ЮнГа+» вижу очень много ребят с горящими глазами, любопытных, немало знающих, умеющих писать и снимать. Пусть не все из них станут журналистами, зато все станут продвинутыми зрителями, слушателями и читателями, полноценными членами информационного общества.

 

«СТУДЕНЧЕСКАЯ» ЖУРНАЛИСТИКА  

          

— Борис Николаевич, Вы помните своё знакомство с ЧелГУ? Как Вы впервые попали в него?

            

— Моё деятельное знакомство с ЧелГУ состоялось вскоре после того, как журналисты «Челябинского рабочего» в 1990 году избрали меня главным редактором. Газете были нужны свежие творческие кадры, сердцем принявшие происходившие в стране перемены, и я пришел за ними на филологический факультет ЧелГУ, где была журналистская специализация. Ректор Валентин Дмитриевич Батухтин предложил мне самому поучаствовать в их подготовке. С тех пор я на факультете.

            

— Что изменилось на факультете журналистики ЧелГУ с тех пор?

— Факультета, строго говоря, в то время не было, была, как я уже говорил, специализация «Журналистика». Через несколько лет была создана кафедра журналистики, затем — отделение. В 2002 году оно было преобразовано в первый на Южном Урале факультет журналистики. Сейчас это подразделение университета с 30-летней (даже больше) историей, которое готовит не только журналистов для периодической печати, телевидения, радио и интернет-СМИ, но и специалистов в сфере медиакоммуникаций, рекламы и связей с общественностью, работы с молодёжью, связанной с медиаграмотностью и медиабезопасностью. С годами мы нашли эффективные методы подготовки современных медиаспециалистов, вовлечения их в научную работу. Об этом, в частности, свидетельствует то, что наши выпускники без проблем продолжают учёбу в Париже, Нью-Йорке, Москве, успешно работают в столице и Санкт-Петербурге, в городах и районах Урала.

— Много раз слышал, что ваши студенты занимаются наукой. Насколько это серьёзно?

            

Суди сам. Шестеро наших магистрантов — Светлана Панюкова, Максим Демчук, Елена Шумакова, Арина Медведева, Ирина Топчий, Мария Анисова (Бондаревская) — под руководством профессора Марины Викторовны Загидуллиной вместе с преподавателями участвуют в реализации гранта Российского научного фонда. Они выступают с докладами на научных конференциях в различных европейских университетах, проводят исследования, пишут научные статьи. А грант, между прочим, 17 миллионов рублей. По-моему, более чем серьёзно. 

Недавно на факультете прошла студенческая научная конференция «Студент и научно-технический прогресс». Более ста ребят (в том числе гостей) выступили с докладами по актуальным проблемам журналистики, языка и стиля СМИ, новых медиа. Это прикосновение к науке очень благотворно для будущих медиаспециалистов, где бы они впоследствии не работали.

— Какой смысл получать профессиональное журналистское образование, если сейчас любой желающий может стать блогером или вести свою страницу или группу в соцсети и завоевать популярность у читателей?

            

— Ты знаешь, почему блогинг утратил популярность, которой он обладал сразу после возникновения? Одна из причин — агрессивная некомпетентность блогеров. Многим из них не хватало знаний, чтобы серьёзно разговаривать с большой аудиторией. 

Впрочем, твой вопрос закономерен. Некоторые специалисты действительно считают, что в эпоху новых медиа, когда грань между производителями и потребителями информации отсутствует, журналистика не нужна в качестве основной профессии, она может быть второй после какой-то другой и не требует серьёзного образования. 

У меня, как и у большинства других исследователей, иная точка зрения. Мир коммуникаций, частью которого является журналистика, серьёзно меняется, становится неизмеримо сложнее. Журналисту сейчас мало просто транслировать новости, надо уметь анализировать невероятно возросшие информационные потоки, интерпретировать информацию, генерировать необходимые обществу смыслы, умело их подавать. Это не тривиальная задача. Она требует высшего образования, серьёзной профессиональной подготовки и непосильна любителю. 

Журфак всё это дает. Окончив его, можно продолжить образование в магистратуре по другой специальности. Скажем, после журналистики более глубоко изучить медиакоммуникации. Или наоборот: освоив в бакалавриате направление «Медиакоммуникации», изучить в магистратуре журналистику. Одна наша выпускница после бакалавриата собирается освоить в магистратуре политологию. Выбор огромен. Важно получить эти знания. Без хорошего образования, считаем мы на журфаке ЧелГУ, российский журналист не может быть успешным.

— Что даёт журфаку ЧелГУ конкурс "ЮнГа+" и зачем ему статус международного? Ведь никто из дальних уголков России, особенно из Питера или Москвы, не поедет поступать в ЧелГУ. Реальными студентами могут стать дети из близлежащих к Челябинску областей. Может, стоит сузить ареал приёма заявок, а Кустанайская область даст конкурсу статус международного?

           

— Главная задача «Юнги+» — распространение медийной грамотности и стандартов информационной безопасности. Расширение границ конкурса способствует её решению, ведь при этом ощутимо возрастает творческая конкуренция, у ребят перед глазами больше оригинальных образцов детской и молодёжной журналистики. На последний конкурс, например, прислали работы 1200 заочных участников, очно участвовали более 400 ребят.

Конечно, мы были бы рады, если значительная часть их, познакомившись в ходе конкурса с факультетом, с нашими студентами и преподавателями, после школы пришла к нам учиться. Нередко так и случается. Я говорил со студентами, некоторые пришли на журфак ЧелГУ, посетив мастер-класс Андрея Владимировича Сафонова, послушав лекцию Марины Викторовны Загидуллиной, поучаствов в ворк-шопе, которым руководила Евгения Борисовна Футерман. Думаю, так будет и дальше.

— Участвуя в журналистских конкурсах, юнкоры оттачивают своё мастерство во владении словом. Но жизнь показывает, что порою это мастерство интересует только жюри конкурсов. Многие пользователи соцсетей имеют в основном запрос на примитивный медиа-контент: смайлик, одно-два предложения, картинка и видеоролик длительностью не больше минуты. Может ли журналист современного интернет-СМИ формировать вкус читателя к интеллектуальному контенту? Не приведёт ли со временем клиповое мышление читателя к деградации талантливых юнкоров?

         

— Не думаю. Скорее со временем они смогут привнести нормы качественной журналистики в общество. Для этого не надо прилагать специальных усилий, просто надо следовать правилам, которые они усваивают в ходе учёбы. Установлено: у ребят, сотрудничающих с детскими редакциями, больше подписчиков в социальных сетях. Они невольно равняются на юнкоров. А их в стране невероятно много, юнкоры – проводники стандартов качественной журналистики. Рано или поздно это произойдёт, поскольку учёные, в частности, доктор философских наук Светлана Шайхитдинова из Казанского университета, считают, что этикой информационного общества станет знакомая нам медиаэтика.

— А получают ли выпускники журфака какое-то моральное воспитание, понимание о том, «что такое хорошо и что такое плохо» для порядочного журналиста? Объясняют ли им границы дозволенного? Чтобы они не скатывались в жёлтую прессу, не играли судьбами людей, делая шок-контент, перевирая слова интервьюируемых? 

              

— Конечно. Они изучают профессиональную этику и правовые аспекты журналистики и, безусловно, учитывают всё это в своей деятельности. 

— Учат ли на журфаке тому, как монетизировать журналистский контент, размещаемый в соцсетях, интернете? 

            

— Эти проблемы рассматриваются в рамках дисциплин, посвящённых изучению регионального медиарынка, аудитории сетевых СМИ и некоторых других. Ведут их преподаватели, которые занимаются реальными интернет-проектами, решая, в том числе, задачу их монетизации. На журфаке студенты знакомятся со всеми другими актуальными аспектами журналистской деятельности.

— Если выпускник журфака ЧелГУ уходит в жёлтую прессу, то это недоработка университета, который не смог подготовить профессионального журналиста, способного заработать себе на жизнь, не опускаясь до жёлтого контента, или дело в изначальном моральном облике выпускника, на которого не подействовала учёба на журфаке? 

         

— Жёлтая пресса — часть медиаиндустрии. Для неё характерно внимание к скандальным темам, личной жизни известных персон, сенсационная подача материалов. Перевирать слова интервьюируемых недопустимо даже работникам таких СМИ. Насколько я помню, два наших выпускника в силу различных жизненных обстоятельств работали какое-то время в федеральных жёлтых газетах. Потом они перешли на другую работу и добились немалого успеха. 

— Боюсь задать Вам самый неприятный вопрос, но это мнение я не раз слышал от других людей, в том числе работающих не один год в журналистике. Что Вы можете ответить тем, кто говорит, что журналист – это вторая древнейшая профессия (в плохом понимании этого словосочетания). Что журналистика — это очень зависимая профессия, все разговоры о возможной якобы независимости журналиста — это сказки для начинающих юнкоров. Он зависит от всех. От корректора, верстальщика, ответственного секретаря. Само собой, журналист зависит от редактора, по воле которого материал может быть сокращён или вообще снят с номера. Зависит журналист и от читателя. Да много ещё от кого. Получается журналист в силу своей профессии вынужден всем улыбаться, лезть в чужую душу (и хорошо если только в неё), бороться со своей совестью ради сюжета или материала лишь бы заработать себе на кусок хлеба. Даже я, делая сейчас это интервью, боюсь навлечь на себя гнев своих коллег-юнкоров, редакторов и тех, кто выбрал журналистику своим кредо. Так что тогда остаётся от красивых слов о том, что журналист имеет возможность общаться с интересными людьми, путешествовать, прославиться, быть в курсе всех событий? Стоит ли денежный компромисс со своей совестью, профессии журналиста? 

          

— Твои примеры показывают, что журналист в какой-то степени зависим от своего окружения (верстальщик, ответственный секретарь, редактор и т.д.). Эта зависимость неизбежна, она диктуется профессиональными требованиями и не так страшна. Важно, чтобы он был независим и объективен при подготовке и подаче материала: свободен в выборе темы, представлял различные точки зрения, разделял мнения и факты, обеспечивал прозрачность источников информации. И, конечно, был честен.

Происхождение поговорки про древние корни нашей профессии связано с зависимостью журналиста от владельцев СМИ. Она действительно велика, но не фатальна. Большинство журналистов ценят свою репутацию и решают эту проблему, выбирая такое место работы, где не надо ею поступаться. оздать карусель             

— Недавно мои друзья-школьники участвовали в конкурсе проектов. Они самостоятельно, без взрослых создали литературно-журналистский проект. Довели его до уровня, в котором для дальнейшего развития (создание сайта, проведение мероприятий и т.п.) нужны деньги, которых у них не было. Поэтому они нашли конкурс, в котором победителю помогают развивать его проект дальше. Победителя определяло зрительское голосование, проводившееся в соцсети. Я был поражён информационной войной, которую развязали авторы одного из конкурирующих проектов. Под постом с голосованием было выложено больше 60 комментарием против проекта моих друзей. Причём выкладывали их сторонники основного конкурента. При этом руководителем конкурирующего проекта был взрослый человек, педагог, окончивший факультет журналистики. Как должны поступать мои друзья, когда против них педагог дополнительного образования развернул в соцсети информационную войну? 

 Обучают ли на журфаке ЧелГУ студентов (и школьников в проекте «Школа медиаграмотности»), как вести себя в случае развязанной против них информационной войны?

        

— К сожалению, информационные войны стали привычным явлением для медиа наших дней. Разумеется, на факультете журналистики изучают этот феномен, но не обучают студентов технологии ведения информационных войн. Совет твоим друзьям: не надо в них участвовать. Любое слово в адрес их инициаторов, любое возражение им – делает вас участниками такой войны. Неучастие — главный рецепт борьбы против информационных войн.

— В этом году на конкурсе "ЮнГа+"» случился феномен: редакция под названием ТЧОС («То, что отстоялось словом»). Команда ребят из разных городов страны, объединившись за три месяца до начала конкурса, создала группу в ВКонтакте и стала публиковать там свои материалы. Без взрослых редакторов, без педагогов или руководителей. Без спонсоров. Они создали группу, ещё не зная, что будут участвовать в «ЮнГе+». В результате три юнкора из проекта ТЧОС заняли восемь призовых мест в разных номинациях и получили высшую награду конкурса – статуэтку в виде штурвала. В то время как некоторые известные редакции не смогли занять ни одного призового места! Что это: случайное совпадение, везение, результат честного и непредвзятого судейства, недоработка взрослых редакторов детских редакций или пример для подражания другим юнкорам: смогли мы — сможете и вы?

        

— В первую очередь нужно поздравить с этим успехом тех самых «взрослых редакторов», о которых ты говоришь. Это они сумели неплохо преподать ребятам из ТЧОС не только основы журналистики, но и научили их креативно мыслить, быть самостоятельными. Именно таким должен быть современный журналист. Действительно, достойный пример для подражания. 

 

«ВЗРОСЛАЯ» ЖУРНАЛИСТИКА

 

 Борис Николаевич, Ваша книга «Прощай, Гутенберг!» досталась мне в качестве приза за победу в олимпиаде «Старт», проводимой факультетом журналистики ЧелГУ. Спасибо Вам за такую книгу. Я читал её как роман в стиле нон-фикшн. Но это ещё и настоящее практическое пособие для начинающих журналистов, желающих серьёзно подойти к профессии современного журналиста. Очень интересно было узнать о том, что происходило в челябинской и не только журналистике задолго до моего рождения. Какую цель вы ставили себе при написании этой книги: выговориться, рассказать историю закрытия газеты или что-то ещё?

                

— «Челябинский рабочий» — главный герой этой книги — выходил в свет почти 110 лет. Он играл в жизни области, всех её жителей огромную роль. На его страницах — истории блистательных побед и драматических поражений, судьбы тысяч людей, их радости и печали. Эту летопись Южного Урала изо дня в день писали сотни преданных своему делу журналистов. Нельзя было допустить, чтобы такая газета безвестно пропала из жизни области, как будто её прихлопнули в тёмном переулке. Я попытался зафиксировать и в какой-то мере проанализировать обстоятельства её ухода с общественной сцены. Думаю, это строчка не только в истории области, но и в истории российской печатной прессы. 

И ещё один момент, который будет понятен специалистам и читающим людям. У «Челябинского рабочего» солидная библиография. О его деятельности рассказывается во многих книгах, диссертациях, дипломных работах. В этом смысле тоже необходимо было поставить точку — подготовить ещё одну печатную работу, рассказывающую о последних днях известного всей стране издания.

 Когда «Челябинский рабочий» оказался на грани закрытия, Вы были согласны и на смену собственника, и на помощь власти. До этого Вы отрицали тесное сотрудничество с властью и крупными предпринимателями, видя в этом потерю газетой статуса независимого СМИ. Но когда вопрос встал ребром, то всё равно Вам пришлось идти к ним на поклон. Может, надо было быть гибче в своё время, и газета выходила бы до сих пор? 

           

— Прежде всего, об «отрицании тесного сотрудничества с властью и крупными предпринимателями». Это неверно. Даже в последнюю четверть века своей истории, будучи независимым изданием, «Челябинский рабочий» с ними энергично взаимодействовал. Газета поддерживала властные решения, нацеленные на преодоление актуальных проблем и улучшение жизни населения области, оценивала их реализацию. Она постоянно рассказывала о положении дел на ведущих предприятиях и инициативах крупнейших предпринимателей. Это было важно для наших читателей, и газета, чтобы быть востребованной, не могла об этом молчать. Другое дело – мы придерживались самостоятельной редакционной политики, поднимали «неудобные» вопросы, критиковали власть и бизнес за ошибки и просчёты. Конечно, это не всем нравилось, но в итоге все понимали, что «Челябинский рабочий» действует не в своих корыстных интересах, а в интересах дела.

Поэтому моё обращение к руководителям области и крупнейших компаний было не «хождением на поклон», а деловым предложением – сохранить вековой бренд Южного Урала, каких у нашей области не много. Готовность сменить его собственника свидетельствовала о нашем стремлении спасти газету любой ценой.

К сожалению, большинству предпринимателей не свойственны глубокие переживания об общественных ценностях, они рассматривают их с точки зрения бизнеса. А печатные СМИ сейчас, как известно, не лучший бизнес. Поэтому они на предложение не откликнулись. Как оказалось, эти важные для жителей нашей области вещи не волновали и губернатора Бориса Дубровского и окружавших его медиа-советников. 

— На примере «Челябинского рабочего» Вы показываете, что существование независимой прессы сейчас практически невозможно. Зачем тогда журфак ЧелГУ готовит медиаспециалистов на идеалах классической независимой журналистики? Ведь работать в зависимых СМИ, обслуживая ту или иную финансовую или политическую группу, могут люди и без журналистского образования?

          

— Студенты факультета журналистики, которых в перспективе ждёт бесконечно разнообразный мир коммуникаций, изучают все современные медиасистемы. Большое заблуждение – думать, что в корпоративных СМИ крупных компаний или партийных изданиях могут работать малограмотные журналисты. Их попросту туда не возьмут. Там журналисты решают не менее сложные творческие задачи, чем сотрудники независимых СМИ. У них могут быть иные цели, иные источники информации, но журналистские технологии и стандарты они должны знать и использовать не хуже других. 

В монографии «Прощай, Гутенберг!» говорится о том, что мы теряем региональную независимую печатную прессу. Это серьёзная потеря, в частности, угас ежедневный диалог власти с населением области, который стремился обеспечивать «Челябинский рабочий» С уходом независимой печатной прессы в региональной журналистике меньше стало серьёзных журналистских расследований, принципиальной критики властных ошибок и недоработок, антикоррупционных материалов, острых сигналов читателей. Но они не исчезли совсем, поскольку остались независимые медиа. Это, например, портал 74.гu, который проводит независимую редакционную политику и неизменно привлекает огромное количество читателей. Это блог Александра Подопригоры в «Живом журнале» — медиа, представленное одним человеком, но от этого не менее независимое и влиятельное, чем более многочисленные средства массовой информации. 

Есть и другие примеры и на региональном, и на федеральном уровнях. Нет сомнения, что у независимых медиа большое будущее. В этом убеждает мировой опыт. Об этом говорят авторитетные ученые. К примеру, известный медиаисследователь Мануэль Кастельс и его соавторы считают, что «независимость, как бы сильно она не ставилась сегодня под сомнение ежедневным давлением негативных обстоятельств на журналистов и на журналистику, может укрепиться в цифровую эпоху». 

— Переход прессы в «цифру» влечёт за собой закрытие печатных СМИ. Журналисты уходят в интернет-СМИ, которые ориентированы на более непритязательного читателя. Значит ли это, что в интернет-СМИ могут работать менее профессиональные журналисты? 

          

— Читатели с наступлением эпохи интернета не изменились – это те же самые наши соотечественники. Изменились «писатели» — поскольку интернет стирает границы между производителями и потребителями информации, их стало неизмеримо больше, пишут практически все. Качество текстов при этом нередко очень низкое. Журналистский контент на этом фоне просто обязан выделяться в лучшую сторону. Непрофессиональные и необразованные журналисты не в состоянии решить эту задачу. 

Если же иметь в виду новые медиа, рождённые интернетом и социальными сетями, то тут их задача ещё сложнее. Помимо умения использовать текст, аудио и визуальные инструменты, от них требуется умение анализировать неимоверно возросшие информационные потоки, извлекать необходимые читателям новые смыслы, интересно их излагать и умело транслировать с помощью всех актуальных платформ. Для этого им надо быть более образованными и профессиональными, чем журналистам эпохи господства печатных СМИ. 

 Вернёмся к «Челябинскому рабочему». Применялись ли в «Челябинском рабочем» методы принудительной подписки, когда под давлением руководителей какого-либо предприятия работники должны были выписывать газету? Или предприятие делало это за них, вычитая затем цену подписки из их зарплаты.

          

— Нет, принудительную подписку «Челябинский рабочий» не практиковал. Мы считали, что, если человек познакомится с газетой, почитает её материалы, он обязательно захочет читать её постоянно. Поэтому как-то согласились на предложение руководителей одного предприятия оформить подписку на «Челябинский рабочий» ветеранам. Ветеранам газета понравилась, но ещё больше им понравилось получать её бесплатно. Когда началась очередная подписная кампания, они стали ждать, когда им выпишут газету за счёт профсоюза. В том числе те, кто раньше выписывал её самостоятельно. Больше мы на такое не соглашались. 

— Когда Вы, будучи редактором «Челябинского рабочего», устанавливали журналистам норму — публиковать по несколько новостей в день, не приводило ли это в итоге к тому, что новостная лента просто была завалена большим количеством информации и читатель её просто не воспринимал или читал по диагонали?

                   

— В «Челябинском рабочем» не было такой практики — устанавливать корреспондентам норму: ежедневно готовить определённое количество материалов. Каждый из них освещал какую-то сферу общественной жизни и отвечал за то, чтобы не упустить в этой сфере важную новость или значительное событие. Ежедневный контроль за этим предусматривала командная работа, с этой целью анализировались другие СМИ. Это позволяло газете всегда быть актуальной и желанной для читателя.

— Читая Вашу книгу, я с удивлением узнал, что Вы — один из немногих, кто считает, что годы печатной прессы сочтены. Обычно люди тешат себя и окружающих мыслью, что цифра на победит букву. Если смерть печатных газет неизбежна, то стоит ли бороться за их существование, обращаясь за помощью к государству и проводя различные акции?

         
 

— Цифра побеждает — это очевидно. Но эта победа не будет абсолютной. Как и некоторые другие исследователи, я считаю, что печатная пресса не перестанет существовать. Как виниловые пластинки в эпоху цифровых носителей музыки, как сигары в эпоху сигарет, бумажные газеты останутся для истинных любителей. Их будет немного, они будут дороги, но будут востребованы теми, кто предпочитает сочетать чтение с тактильными ощущениями.<

Просмотрено 53 раз(а)

Комментарии:

6 ноября 2019 0:10 Артём Удовицкий

ПОХОЖЕ ИНТЕРВЬЮ СЛИШКОМ ДЛИННОЕ И КОНЦОВКА НЕ ВЛЕЗАЕТ. ПОЭТОМУ ОКОНЧАНИЕ ИНТЕРВЬЮ ЧИТАЙТЕ В КОММЕНТАРИИ НИЖЕ.

6 ноября 2019 0:10 Артём Удовицкий

К сожалению, мысль о том, что нет смысла поддерживать печатную прессу, поскольку она бесперспективна, приходит не только тебе в голову. Если не считать некоторых незначительных мер, она у нас осталась без существенной государственной поддержки.

В Европе, например, подходят к этой проблеме иначе. Практически все национальные модели государственной поддержки прессы в европейских странах предусматривают ту или иную поддержку её распространения. В Швеции предоставляются субсидии газетам, имеющим в регионе второй тираж. В некоторых скандинавских странах субсидируются газеты с самыми низкими в регионе тиражами. В Финляндии экономически слабые газеты освобождаются от налога с оборота, шведские газеты освобождены от налога на добавленную стоимость. Во многих европейских странах стимулируется модернизация газетного производства.

Всё это делается не просто из любви к газетам. Качественная пресса — самая надёжная основа общественного мнения. Благодаря государственной поддержке на Западе она по-прежнему остаётся мощной силой, серьёзным фактором общественной жизни.

Беседовал: Артём Удовицкий

Фото: Артём Удовицкий и факультет журналистики ЧелГУ