Проводник в тайну
После прохождения КПП нас встречает Сергей Юрьевич Николаев, начальник цеха архитектурно-художественного литья, настоящий гуру металлургической философии! Постоянно принимающий звонки по телефону, в которых, не сдерживая эмоций, рассуждает о судьбе чугунных скульптур, он успевает рассказать нам несколько историй. В его голосе – доброта и чуткость. Пока юнкоры фотографировались у старинной стены завода, проводник в мир Литья повествует о лисице, которая родила четырёх детёнышей. Их заботливо кормили работники завода: «И рыбу приносили, тут такие лещи лежали!», снимали на видео – прямо, как своих домашних питомцев. А потом рыжих друзей «потянуло в животный мир», и группа зверьков переселилась с завода в лес.
Тем временем мы «переселились» в первый цех. Начальный этап создания каслинского шедевра – отливка будущих фигурок из парафина. В нос бьёт запах будто бы восковых свечей, а в глаза бросается «зелёность» цеха – настоящая оранжерея в стенах завода. «Это всё женщины создают красоту», – отвечает Сергей Юрьевич. Мы смотрим, с какой филигранной точностью работницы завода обтачивают парафиновых коней, кропотливо и сосредоточенно.
–А сколько таких Вы делаете за смену?
–Где-то тридцать. Нормы производства нет, так как фигуры могут быть большими и маленькими, в общем – разными. Дальше этих парафиновых коней ждёт покрытие огнеупорным раствором и вытапливание самого материала, чтобы будущая форма для фигурки повторила все изгибы исходного варианта. Многие работники носят очки с толстыми линзами. Видимо, каслинцы отдают тяжёлому делу не только всю душу, но и всё зрение!
В следующем цеху Сергей Юрьевич рассказывает ещё одну историю, на этот раз про заказанные у них скульптуры. Санкт-Петербургские художники нарисовали эскизы, по которым отлили статуи для Белгорода. Правительство города захотело установить памятники И.В. Мичурина на электросамокате с корзиной яблок, М. С. Щепкина, чьим именем назван театральный вуз в Москве, на скейте с капустным пирогом в руках и... Третьего героя мы видим загипсованным и готовившимся к отправке в Белгород. Жители города недоумевают такому набору личностей, но уже строят догадки, кто всё-таки будет последним. Мы проходим по цеху и смотрим на разнородные фигуры – от шахматного «слона» до иконы Святой Варвары. Здесь начальник цеха смело трогает руками чёрную от графита часть скульптуры шахматного «слона», а после вновь поднимает телефонную трубку.
Металл и характер
Тем временем мы «переселились» в первый цех. Начальный этап создания каслинского шедевра – отливка будущих фигурок из парафина. В нос бьёт запах будто бы восковых свечей, а в глаза бросается «зелёность» цеха – настоящая оранжерея в стенах завода. «Это всё женщины создают красоту», – отвечает Сергей Юрьевич. Мы смотрим, с какой филигранной точностью работницы завода обтачивают парафиновых коней, кропотливо и сосредоточенно.
–А сколько таких Вы делаете за смену?
–Где-то тридцать. Нормы производства нет, так как фигуры могут быть большими и маленькими, в общем – разными. Дальше этих парафиновых коней ждёт покрытие огнеупорным раствором и вытапливание самого материала, чтобы будущая форма для фигурки повторила все изгибы исходного варианта. Многие работники носят очки с толстыми линзами. Видимо, каслинцы отдают тяжёлому делу не только всю душу, но и всё зрение!
В следующем цеху Сергей Юрьевич рассказывает ещё одну историю, на этот раз про заказанные у них скульптуры. Санкт-Петербургские художники нарисовали эскизы, по которым отлили статуи для Белгорода. Правительство города захотело установить памятники И.В. Мичурина на электросамокате с корзиной яблок, М. С. Щепкина, чьим именем назван театральный вуз в Москве, на скейте с капустным пирогом в руках и... Третьего героя мы видим загипсованным и готовившимся к отправке в Белгород. Жители города недоумевают такому набору личностей, но уже строят догадки, кто всё-таки будет последним. Мы проходим по цеху и смотрим на разнородные фигуры – от шахматного «слона» до иконы Святой Варвары. Здесь начальник цеха смело трогает руками чёрную от графита часть скульптуры шахматного «слона», а после вновь поднимает телефонную трубку.
Металл и характер
Шум пилы, стук молотка и металлический скрежет. Если раздаются эти звуки, то мы попали в цех чеканки. Здесь ещё серебристого цвета фигурку обтачивают и избавляют от всех недочётов (иначе потом не исправить!) Из крепких рук мастеров выходят идеалы произведений Литья, а после отправляются на покраску – «процесс, состоящий из одного слова, но включающий в себя очень много операций».
Алхимия цвета
Алхимия цвета
Красят все произведения Каслинского литья особым составом – «голландская сажа», на три раза, после каждого – обжиг в печи. «Олифу варим с определёнными ингридиентами, затем смешиваем с двумя видами сажи, и она вымачивается. Чем дольше – тем лучше», – рассказывает ???, маляр цеха покраски. Если нашли недостаток – состав смывается, и изделие отдаётся обратно на чеканку. А далее по новой!
Встреча с Хранителем искусства
Встреча с Хранителем искусства
Теперь перебираемся на несколько этажей выше – в эталонную комнату! Это своеобразный «склад» или «музей» почти половины всех произведений художественного литья (а их, между прочим, почти две тысячи)! Здесь «Толстый и тонкий» А. П. Чехова, множество русских борзых собак, чугунная шкатулка и две маленькие броши, на которые мы смотрим из рук искусствоведа, Ларисы Павловны Столбиковой. Это – целый мир, существующий самостоятельно, будто в своей, каслинской литой вселенной! Ещё чуть-чуть, и брошь в виде бабочки улетит ввысь! Но чёрная от чугунной природы бабочка остаётся на ладони Ларисы Павловны. В её глазах, за такими же толстыми линзами, чистая любовь к искусству и Каслинскому литью, изучением которого она занимается уже 20 лет.