Я родом из горного солнечного Таджикистана, но последние пять лет я переворачиваю листы собственной жизни в прекрасном промышленном городе родины. Так сложилась моя жизнь. Могу с уверенностью утверждать: воспитание, полученное еще на родине, словно невидимый проводник помогает мне по настоящий день правильно поступать в тех или иных жизненных обстоятельствах, возникающих так часто. Эти пять лет прошли незаметно. В этом году я решился поехать в Таджикистан, чтобы провести лето в горах, вблизи с родными, с которыми так давно не виделся. И оно случилось!
Путь через четыре границы
Вы наверняка знаете, что между Россией и Таджикистаном нет прямой сухопутной границы. Путь не из простых: впереди тысячи километров и целых четыре границы — России, Казахстана, Узбекистана и Таджикистана. В автобусе время будто тянется медленнее: за окном сменяются пейзажи — от уральских сосновых просторов до бескрайних желтых степей Кызылорды и раскаленных дорог Южного Казахстана. На каждой границе — волнение: проверка документов, долгие разговоры с пограничниками, минуты ожидания под палящим солнцем. Но вместе с тем — и азарт путешественника: ты буквально пересекаешь страны и чувствуешь, как меняется воздух, запахи, даже тишина за окном. Наконец автобус въехал в Таджикистан, где я тут же направился в горный поселок — Айни, где ждет меня прабабушка.
Неудивительно, но первое впечатление в Айни воспроизвели на меня природа и горы! Кажется, я так привык к городской жизни, будучи в Челябинске, что был буквально ошеломлен атмосферой таджикской деревушки: холодный свежий ветер, отходящий от реки Зерафшан, твердый соленый сыр «курут», высокие пирамидальные тополя, богатый скот на склонах, летний урожай абрикосов, и, разумеется, горы. Еще горы. И еще.
Совсем другой Душанбе
Следующей отправной точкой для меня стала столица страны — Душанбе. А добраться-то до нее непросто, ведь для этого необходимо преодолеть один из опаснейших перевалов мира — Шахристан, построенный на Туркестанском хребте высотой более 3300 метров над уровнем моря. Дорога туда — тот еще аттракцион. Серпантин такой узкий, что двум машинам не разъехаться. Справа — отвесная скала, слева — пропасть глубиной в сотни метров. Водители сигналят перед каждым поворотом. Сердце уходит в пятки, но виды открываются такие, что забываешь бояться. Также на этих перевалах встречаются десятки тоннелей — сквозных горных коридоров, ехать через которые при свете фар одновременно жутко и захватывающе.
Столица встретила меня шумом. Это гул восточного города, где автомобильные клаксоны сплетаются с криками продавцов горячей кукурузы и далеким призывом муэдзина. За эти пять лет Душанбе изменился до неузнаваемости. Я помню его тихим, утопающим в зелени городом моего детства. Сейчас он стал величественным. Проспект Рудаки превратился в настоящий музей под открытым небом: строгие здания министерств из белого мрамора, идеальные газоны, сотни танцующих фонтанов. Днем он залит таким солнцем, что белоснежные фасады кажутся слепящими. Но вечером город преображается. Главная магия столицы — светомузыкальные фонтаны. Они бьют прямо из-под земли на площадях, перед театрами, во дворах элитных жилых комплексов. Вода здесь — главный элемент городского дизайна, способ победить 40-градусную жару!
Я гулял по городу до глубокой ночи. Подросткам можно спокойно сидеть на скамейке в парке Айни в двенадцать часов ночи, есть мороженое и подышать воздухом. Никто не пристает, нет пьяных компаний, только семьи с детьми прогуливаются по городу. Бабушки в национальных атласных платьях ведут за руку внуков, студенты сидят на парапетах с книгами, влюбленные пары гуляют.
Таджикистан особенно славится своим гостеприимством. Его можно понять только через дастархан! В один день соседи позвали нас на плов. В России гости приходят на чай с тортиком. Здесь понятие «попить чаю» означает съесть гору фруктов (инжир размером с кулак, медовая желтая черешня, арбузы без косточек), тарелку домашнего каймака, горячие лепешки и сам плов. Плов готовил хозяин дома в огромном чугунном казане во дворе. Рисинка к рисинке, сверху — гора янтарной моркови «зирвак» и куски молодого барашка. Ешь, пока можешь встать из-за стола. Отказываться нельзя — обида смертельная.
Любая поездка неполноценна без похода по памятным местам. Первым делом я отправился в центр Душанбе, где расположены главные достопримечательности: парк Рудаки, легендарный монумент Исмоила Сомони, посвященный основателю государства Саманидов, и второй по высоте флагшток в мире — государственный флаг Таджикистана высотой 165 метров. Огромная фигура эмира, отлитая из чистого золота, возвышается над городом. Высота скульптуры вместе с пьедесталом — почти 13 метров. Стоя у его подножия, физически ощущаешь величие предков.
Далее я заехал в Гиссарский историко-культурный заповедник. Гиссарская крепость с ее монументальными воротами, которым более двух с половиной тысяч лет, помнит караваны Александра Македонского и воинов бухарского эмира. Стоишь под этими арками из жженого кирпича, трогаешь шершавые стены, отполированные ветрами веков, и физически ощущаешь ход времени.
Худжанд и Фанские горы
Другим направлением путешествия был курс на север, в Согдийскую область. Город Худжанд — полная противоположность высокогорному спокойствию. Когда – то я здесь ходил в школу, имел друзей... Но теперь для меня этот город — древняя столица, стоявшая на Великом шелковом пути, которая до сих дней дышит энергией торговли. На Панчшанбе-базаре — огромном крытом рынке — горы желтой кураги, черного кишмиша, грецких орехов размером с детский кулак и специй, аромат которых вырывается на улицу. Торговаться здесь — обязательный ритуал. Если продавец отдал вам миндаль по названной цене, не торгуясь, считайте, вы его обидели.
А затем были Фанские горы. К вечеру мы добрались до Искандеркуля. Легендарное озеро Александра Македонского. Фотографии не передают и десятой доли его красоты. Вода нереального, химического бирюзового цвета. Она ледяная даже в июле. Мы разбили палатки на берегу. Ночью температура падает резко, изо рта идет пар. Небо в горах чернильно-черное, без единого светового пятна цивилизации. Звезды висят так низко, что кажется, их можно зацепить палкой. Млечный Путь стелется прямо над палаткой. В котелке кипит крепчайший чай с горным чабрецом, а местный пастух в стеганом халате неспешно рассказывает легенды о духах этих вершин. Ради этой звенящей тишины, ради этого запаха можжевельника стоило терпеть пятичасовую тряску по бездорожью. Там, глядя на отражение звезд в черной воде, я впервые за долгое время почувствовал абсолютный покой.
Несмотря на все перечисленные мною прелести, было бы несправедливо сказать, что страна выглядит идеально. Сворачиваешь с блестящего проспекта Рудаки в частный сектор — и попадаешь в другую реальность. Разбитые дороги, старые советские панельные пятиэтажки с обвисшей проводкой, перебои с электричеством в дальних кишлаках. Экономика страны сильно зависит от денежных переводов родственников, работающих в России.
Спустя пять лет я приехал сюда туристом, гостем. А уезжал — снова местным. В рюкзаке лежат три килограмма кураги, мешочек горной зиры и тяжелый альбом с фотографиями. А внутри звучит голос дедушки, который простился со мной фразой: «Э, бачем, ишь как вырос. Приезжай скорее, крышу сарая чинить надо»...
